Гарнье помог и моему продвижению на сцене. Поощрял увлеченность работой, никогда не препятствовал моим гастролям, не возмущался, что от усталости я порой совсем не могла уделить ему внимания. Филипп стал моим менеджером. Он использовал свое влияние, чтобы мне давали ведущие партии, представлял нужным людям, знакомил с крупными режиссерами. Я считала, что мне повезло. Если я годилась на ту или иную роль – а так оно и было, – мне не приходилось ждать годами, чтобы получить ее. С его точки зрения, наша женитьба была выгодной сделкой. Его жена оказалась женщиной в руках Пигмалиона.

– И что же случилось потом? – спросил Люк.

– О, многое. Во-первых, я перестала быть Галатеей. Он открыл передо мной новый мир, и постепенно я научилась мыслить сама, а ему это уже не нравилось.

Я стала отличать элегантные манеры от снобизма, людей сдержанных от скучных, отзывчивых от равнодушных. Я поняла, что нельзя слепо следовать моде, что простые удовольствия – главные удовольствия в жизни, к примеру пить пиво. Но главное, я поняла, что не люблю Филиппа и что, несмотря на всю свою изысканность, он скучен и глуп.

– И тогда вы расстались?

– Нет. Какое-то время мы еще были вместе. Карьера, дом. Я не знала, что мне делать… Затем, вернувшись как-то с гастролей по Италии, я узнала, почему он был не против всех моих турне. Филипп отнюдь не скучал. Войдя в дом, я увидела там блондинку в моем купальном халате с бокалом вина в руке. Она сидела в кресле, которое я особенно любила, а мой муж готовил для нее ванну с солью. Я оставила его в тот же день.

Люк присвистнул.

– Я подала в суд на развод, мотивировав свои действия фактом измены. Знакомые с огромным удовольствием представили мне целый список его любовниц.

– Как к этому отнеслись ваши родители?

– О! Филипп им никогда не нравился, – засмеялась Нина. – Отец его просто не выносил. Но они приняли этот брак как факт и поддерживали меня. Потом хотя и волновались по поводу развода, но были на сто процентов «за». Мать с отцом довольны, что он исчез из моей жизни.